Муки первокурсника снимавшего проходную комнату у пенсионерки

Муки первокурсника снимавшего проходную комнату у пенсионерки

«Сниму комнату/квартиру или застрелюсь! Люди! Я живу в аду!» — такое объявление разместил отчаявшийся студент, переехавший этой осенью в Минск. Молодой человек сопроводил свой «крик о помощи» несколькими занятными, на взгляд постороннего человека, историями о своей новой жизни: сняв проходную комнату у старушки божьего одуванчика, он буквально через несколько дней понял, что хозяйка квартиры, несмотря на присутствие жильца, совершенно не собирается менять свои привычки и заведенные порядки. Мы разыскали несчастного первокурсника и попросили его рассказать о трудностях, с которыми приходится сталкиваться студентам, живущим бок о бок с хозяевами квартир.

«Я живу с полуглухой, надоедливой бабкой в проходной комнате. Сплю на узком коротком диванчике. Бабка в своей комнате вообще не бывает, она сидит в моей и смотрит телевизор. Кресло, в котором она сидит, упирается в мой диван. Она то и дело оборачивается и комментирует сериалы, которые она смотрит круглосуточно. Громкость на телевизоре — 59 делений!!! Пятьдесят девять! Сейчас она сидит рядом со мной на моем диване и разговаривает по домашнему телефону, стараясь перекричать телевизор! Мне нужно учиться, хотя бы читать что-то, но телевизор работает почти круглосуточно. Здесь нет даже журнального столика, на котором я бы мог писать! Вернее он есть, он стоит перед ее креслом в моей комнате и завален журналами и программами ТВ, которые трогать нельзя. Я уже молчу про кучу ее причуд», — кратко описал молодой человек свои трудности.

Еще и двух месяцев не прошло с того момента, как Илья переехал в столицу. Но за это время он уже четко понял: присутствие второго человека в квартире запросто может превратить его жизнь в ад. Коренной житель Бреста, выросший в собственном просторном доме, и предположить не мог, что, сняв проходную комнату, он не только не станет в ней пусть и временным, но хозяином, а будет вынужден отвоевывать свое право на сон, тишину и возможность готовиться к занятиям.

— В этом году я поступил в БГУ, — начинает свой рассказ Илья. — Естественно, сразу написал заявление на общежитие. Но у нас в университете почему-то точно говорят, будет ли у тебя место в общаге, только в 20-х числах августа, поэтому времени на поиски квартиры в случае отказа в обрез — буквально несколько дней. До последнего мне говорили, что вероятность «попадания в десятку» есть, и я, понятное дело, тешил себя надеждой, что скоро заселюсь в общежитие. Ждал до последнего дня: система такая — сегодня ты договорился, а на завтра уже заселяешься со всеми вещами, откладывать никто не будет. Поэтому сидел на чемоданах, а 27 августа узнал, что общежитие мне не светит. 30 уже надо было выезжать в Минск, устраиваться куда-нибудь. Вот тут и пришлось бросить все силы на поиски жилья.

Как признается Илья, он предполагал, что найти квартиру в Минске будет намного проще. Рассчитывал, что даже сможет перебирать: заселится в комнату без хозяев или и вовсе найдет тихую, уютную квартирку и будет жить там в свое удовольствие. Но на деле все вышло куда сложнее. «Перерыв» интернет и так и не наткнувшись на подходящее предложение, Илья подключил к поискам жилья сестру, которая уже давно обосновалась в Минске. Девушка, не жалея сил, после работы расклеивала объявления по всей Серебрянке. Но и этот вариант оказался утопичным — ни одного звонка от жителей микрорайона так и не поступило.

Не вдохновлял и дальнейший просмотр объявлений в сети: цены на квартиры росли буквально с каждым часом. Идея жить одному испарилась. Пришлось переключиться на варианты попроще: либо снимать квартиру с кем-то напополам, либо и вовсе заселиться в комнату. И вот наконец на объявление, которое Илья повесил у себя на странице в соцсетях, откликнулся молодой человек. Он подсказал, что всего за 100 у. е. можно снять комнату, правда проходную, у отличной бабушки, живущей в районе станции метро «Грушевка». Особенно незнакомый парень «рекомендовал» хозяйку — добрейшей души женщина, всегда готовая прийти на помощь.

— Во-первых, деваться мне было некуда — начинался учебный год, а во-вторых, сестра какое-то время жила в проходной комнате, и проблем ей это не доставляло. Она говорила: даже не скажешь, кому от этого хуже — девочки лишний раз боялись пройти через мою комнату, вдруг я сплю или занята. А тебе плюс — всегда можешь зайти-выйти и никого не потревожить. И, поскольку вариантов все равно нет, я согласился, собрал вещи и приехал жить, даже не глядя квартиру, — рассказывает Илья.

На следующий после заселения день я, так и не получив ключи от квартиры, поехал по магазинам, чтобы купить одежду. В честь приезда решили с сестрой еще и в кафе сходить. А к вечеру дома меня ждал допрос: почему так поздно вернулся (около десяти) и требование, чтобы больше такого не было. Я предложил — вы мне ключи дайте и проблемы исчезнут. Но Валентина Прокоповна сказала, что это ни к чему — она все время дома. Впоследствии она постоянно спрашивала меня, куда и зачем я иду.

Забегая вперед, скажу, что за ключи у нас была настоящая война, их я получил только на третьей неделе жизни после того, как раза два или три посидел по полчаса под дверью. На мое недовольство она отвечала: ну подождал немного, но ведь и я не гулять ходила, а в сберкассу.

— Поскольку первое время я постоянно в универе пропадал, а по вечерам к сестре ездил, то особых бытовых неудобств не замечал, — продолжает Илья. — Но как только закончилась «начитка» и подошло время основательно готовиться к занятиям, сразу же возникло много вопросов, которые чем дальше, тем больше выводили меня из себя. Дело в том, что комната, которую я снял — проходная. Достаточно большая и незагроможденная, она отлично подошла бы для жизни, если бы не одно «но»: хозяйка воспринимала ее по-прежнему как свою собственную, то есть не только «проходила» по ней, но полноценно жила, как будто меня и нет.

Телевизор посмотреть, радио послушать, по телефону с подругами поговорить — все это она делала только в зале, который я необдуманно согласился снять. А во второй, маленькой, комнате Валентина Прокоповна исключительно спала. Причем отдыхала она преимущественно днем (что и мне советовала), а вечером, полная сил и готовая не только воспринимать, но и живо обсуждать информацию, смотрела телевизор, рассуждала о женихах и невестах в «Давай поженимся» и просто делилась новостями. Была у нее и еще одна убийственная привычка — все время разговаривать, о чем угодно, лишь бы не замолкать. В любое время суток. Я мог спать, готовиться к занятиям, сидеть за компьютером, а она, не переставая, трещала: сварила борщ, послушала прогноз погоды, сходила в поликлинику, померяла давление — все действия сопровождала подробным рассказом.

— Что касается места для вещей, то в старом советском мебельном гарнитуре хозяйка выделила мне одну полочку, которая была наполовину засыпана ее же дорогим «имуществом»: пакеты, журналы, блокноты — перекладывать их не нужно, решила пенсионерка. Так и соседствовали наши вещи. На столик, который, наверное, и по сей день завален газетными вырезками и еще непонятно чем, я и не пытался претендовать (хотя изначально договаривались, что он мне будет нужен для занятий), потому что в кресле всегда сидела она и под вой телевизора обсуждала сериалы. Дошло до того, что меня, сидящего за конспектами, она периодически толкала локтем, побуждая отреагировать на происходящее на экране: обсудить героиню фильма или очередную участницу «Давай поженимся» — «я вот за эту невесту, она хорошая», — делится своей историей студент.

— А любимая тема для разговоров, независимо от времени суток: «Угадай, сколько у меня сегодня сахар был?». Ну откуда я могу знать, сколько у нее сахар, я даже примерно не знаю?! Оказывается — 13 и ни у кого в подъезде такого сахара нет.

Пока я жил, ее абсолютно не волновало, чем я занят — могла включить телевизор на полную громкость (все-таки пожилая, под 70 лет), когда я сплю, или врубить радио. Постепенно телевизор начал меня конкретно доставать: я прихожу, мне учиться надо, а тут ор стоит. Для меня это все стало сродни китайской казни, когда каплей на лоб капают и сначала вроде ничего, а потом это человека с ума сводит. Или, например, случай был: уловил момент, когда в доме тишина. Лег спать и моментально «отрубился». А Валентина Прокоповна меня разбудила и спрашивает: если я телевизор включу, тебе будет мешать? Я говорю — да, будет. И дальше спать, а уже через какое-то время проснулся от очередного сериала. Я, злой, возмущаюсь — «да я ж сплю!». Она отреагировала — телевизор выключила и включила радио, да еще и сама с собой давай разговаривать.

А в одно время и вовсе облюбовала такой способ вести разговоры по телефону: сплю я «компактно», поджав ноги. Так вот, на освободившееся место на диване она все время усаживалась и по часу свои беседы вела.

При этом все время повторяла: «Ты же понимаешь, что это я — добрый человек и тебе помогаю, другие так не будут». И на эту тираду надо было обязательно отреагировать, причем развернутым ответом, просто кивнуть или отделаться «угу» невозможно, — пересказывает кадры своей столичной жизни молодой человек.

— Помощь же ее заключалась в том, что первое время она постоянно пыталась меня накормить, хоть мы об этом и не договаривались, так сказать, по доброте душевной. Например, сделает непонятный борщец и старается его в меня впихнуть. Без просьб возьмется варить мои пельмени и настаивает, что приготовить их стоит как «супец», а не как обычные пельмени. И так — за что ни возьмись. А еще у нее какое-то странное отношение к чаю: пакетик она заваривает по нескольку раз, причем может смешать черный и зеленый и потом пытаться этой «бурдой» напоить меня. Когда я отказывался это пить, она приводила убойный аргумент: все пожилые люди сейчас так делают.

В отличие от большинства пенсионеров, свет и газ Валентина Прокоповна не экономила. Круглосуточно работающие телевизор и радио, забытый в коридоре свет и включенные на полную мощность газовые конфорки — типичная картина небольшой «двушки» в районе «Грушевки». Однако был у нее особый пунктик насчет воды.

— Заметил я, что в ванной стоит какой-то тазик. Ну, я его отодвинул и начал мыться. А она мне потом выговаривает: ты тазик не отодвигай, туда стекает мыльная вода, которой потом хорошо туалет смывать.

Самое любопытное, что я у нее не первый постоялец: жила как-то девушка-заочница, которой, по словам хозяйки, очень здесь нравилось. Был еще мужчина, который задолжал за несколько месяцев и питался за ее счет. Удивляюсь, что эти люди ее не «воспитали». Ладно у меня характер мягкий, и я просто не могу ругаться с пожилым человеком, но предыдущий мужчина мог бы высказать что-нибудь, — говорит Илья.

— Первые дни я еще пытался аккуратно ей что-то доказать, но после того как увидел, что даже насчет чайных пакетиков невозможно договориться и они продолжают складироваться, махнул рукой на все и начал искать новое жилье. Теперь мне, честно говоря, страшно заселяться в квартиру с хозяйкой.

«Мой бюджет — 120—130$ максимум. По-моему, это достаточная плата за то, чтобы в вашей квартире, в комнате, которая вами не занимается, пожил человек, не особо стесняя вас. Так нет же! Заламывают за комнату по 200 долларов, да еще и устраивают кастинг жильцов! Где эта знаменитая сплоченность белорусов?! Кризис на дворе, с зарплатами и курсом доллара творится неизвестно что, а люди как были жадными, меркантильными, так и остались! Все хотят только девушку, юношам идти теперь вообще некуда. Выход один — снимать с друзьями. Опять же нет! Никто не хочет, чтобы в их великолепной квартире за МКАДом и без ремонта жили два парня», — писал Илья в своем объявлении еще несколько недель назад. В итоге ему все-таки удалось найти подходящий вариант, правда в Фаниполе. На двоих еще с одним молодым человеком он снимает двухкомнатную квартиру за $200.

15.10.13Истории
Социальные сети:
Читать Libo.Ru в:


Поделиться:
Комментарии